Личная проблема нереализованности, если говорить о руководящих деятелях, касается уже всех. Все граждане становятся заложниками ситуации, когда кто-то выбрал себе не ту работу. И мы не должны скрывать, что у нас достаточное число таких случайных людей во власти. Оттого и поднимается проблема человеческого фактора. Пока, впрочем, без каких-либо существенных предложений по ее решению.
Но не сам этот человеческий фактор плох, или уровень его низок. Проблема в низком (часто допотопном) качестве социальных фильтров, сдерживающих потоки служебных карьерных продвижений.
Престиж пребывания в «корпорации власть» слишком высок, а конкретная отдача – далеко не идеальна.
В системе существующей властной корпорации смешаны два разных подхода.
Первый – запрос на политиков. Ответственных за стратегию принятия решений.
Второй – запрос на управленцев. Менеджеров, бюрократов. Исполнителей.
Политиков и управленцев отличает разный стиль мышления. Организовывая их в одну по сути политическую машину, государство искусственно сдерживает потенциал как первых, так и вторых.
Как в условиях мировой демократии растет политический класс? Это гуманитарное сословие, базирующееся на университетах со столетней репутацией. Именно там формируется широта и масштабность мышления, дающие политику простую возможность видеть дальше других. Студенческое самоуправление часто выдвигает из своей среды будущих президентов и премьеров. Оно создает прообразы политического стиля. Клинтон, Буш, Блэр – все это примеры бесконечной вереницы профессионального политического класса.
Если политики преимущественно гуманитарии, то управленцы, наоборот, технократы.
Практики и прагматики, ориентированные на решение частных конкретных проблем. Опыт работы на участках практической экономики дает возможность профессионального роста в любом виде бизнеса. Но не дает политических преимуществ. В Америке директор крупного завода может стать мультимиллионером, но не президентом. Политик-хозяйственник для развитых стран – совсем нетипичное явление.
Главная проблема нашей «корпорации власть» – это ее нацеленность на одновременное решение и политических, и управленческих типов задач.
Вторая проблема – низкий уровень обновления, неразработанность современных критериев кадрового отбора.
Вторая проблема является прямым следствием первой.
Нашей необходимостью является формирование отвечающих мировым стандартам корпораций профессиональных политиков и профессиональных госменеджеров. То, что это решение оптимально, неизбежно покажет история.
Но у нас нет времени на длительную естественную селекцию элит. А значит, государство вправе искать иные решения и в интересах своего самосохранения разрабатывать такие политические проекты, которые позволят решить необходимые задачи в ускоренном, в сверхускоренном темпе.
Коррупция и отсутствие кадровой ротации создали в нашей государственной системе полноценный «социальный тромб». Никакие разовые и точечные акции положения тут не спасут; и вообще надежды на высокие моральные качества политиков и управленцев не могут быть положены в основание их отбора. Такие критерии могут сработать один-два раза, но однажды дать критический сбой.
Необходимы именно системные решения, причем решения дифференцированные – совсем разные критерии могут быть применимы на разных позициях и этажах системы.
Незачем испытывать опасения оттого, что стимулирование роста национального политического класса может войти в противоречие с международными стандартами демократии – сами эти стандарты не вполне однородны и не являются раз и навсегда определенными.
Комплексное понимание демократических принципов исторично, и оно продолжает формироваться. Общемировая база гуманитарных прав и ценностей не зависит от условий конкретного государства. Зато к части национального компонента могут быть отнесены гражданские свободы, связанные с пассивным и активным избирательным правом, а также неизменными ограничениями, ему сопутствующими. И мы видим, что в этой части в разных странах – разная законодательная база и разные требования к соискателю поста президента или депутатского мандата. Что само по себе нормально и соответствует историческим условиям каждого конкретного государства.
Мы должны руководствоваться соображениями эффективности, а не бездарными страхами «сделать что-нибудь не так» и, главное, – «не как все».
Необходимы неординарные решения, на основе которых реально составить государственную программу Строительства Новой Национальной Элиты. Отдельные решения могут быть предложены в качестве пакета временных законодательных мер. Другие – внесены в качестве концептуальных поправок к национальному законодательству и правилам, касающимся государственной службы.
Их цель проста – нам необходима как минимум пятилетняя селекция, которая в обычных условиях растянулась бы на столетия, а, скорее всего, стараниями действующего чиновничества не удалась бы вовсе.
Пути политиков и чиновников должны быть разнесены в системах разных координат.
Необходимо определить номенклатуру и реестр политического класса (президент, депутатский корпус, силовые и юридические министерства) и социального менеджмента (отнеся к нему все прочие руководящие должности – ведомственные, контрольно-надзирательные и т.д.).
В рамках такой реформы предполагается определить разные подходы к аттестации и праву занятия должностей в этих двух номинациях – политическом классе и социальном менеджменте.
Первый же подход – запрет на одновременное и на последовательное совмещение должностей из разных номинаций. То есть политик не может стать чиновником, а чиновник не может получить политическую должность.
Такая нестандартная схема ускоренно формирует полноценную профессиональную сословность и одновременно диверсифицирует мотивации человека, идущего во власть. Сегодня он, особенно не раздумывая, запрыгивает на первую подвернувшуюся властную позицию (поступая, к примеру, в школу МВД – в дальнейшем его карьерный рост может вывести его куда угодно – из муниципальных полицейских начальников в акимат, в бизнес, в депутатство). Для него главное – попасть в систему.
Сегодня алгоритм действий идеалиста и коррупционного лоббиста принципиально одинаков. С единственным отличием – в карьерном продвижении более сильную позицию имеет за счет хамелеонского прагматизма все-таки коррупционер, а при умножении числа номенклатурных фильтров в системе власти его позиция только усиливается.
Мы же говорим о создании системы социальных лифтов, которая ориентирована не на абстрактные ожидания «благородных и талантливых политиков», такие ожидания преступно наивны. Все должно быть элементарнее. Потенциальный карьерист с повышенной финансовой возбудимостью просто не заинтересуется «политическим» лифтом, он ему объективно неинтересен.
Одновременно это касается и мотивации тех, кто видит свое будущее в политической карьере: много требований предъявляется главе государства или законодателю, но что определенно блокирует политическое мышление, так это инерция мышления чиновника. (Первое – креативно, второе – прецедентно.) В основу политической и бюрократической схем положены совершенно разные и зачастую просто противоположные алгоритмы, за каждой из этих схем – предпочтение своего человеческого типа, своя психологическая нормативность.
В новых условиях президентом может стать представитель любого класса, но не чиновник. И это лучше существующей системы, когда может – только чиновник.
Коррупция исключается не «добрыми пожеланиями», а исключительно системно.
Принятие подхода двух социальных лифтов не означает предпочтения «политиков» перед «управленцами». Все совсем наоборот. Социальные лифты строятся вертикально, они ускоряют возможности продвижения вверх, они – противоположность авторитарной схеме, в которой все единожды «распределено и распилено», и задача истеблишмента по сути одна – не допустить восхождения новых участников.
Одни не лучше других – они просто разные. Полный комплекс идеального управления складывается из стратегического мышления политиков и экспертного практического опыта управленцев. Креативная команда формируется за счет верного сочетания глобальных и частных отраслевых подходов и верного распределения ролей ее участников.
В законодательной практике отдельных государств министр обороны – лицо обязательно гражданское. Масштабность и вес военного ведомства таковы, что освоить их может только лидер, свободный от любых связей в этой среде (и от интеллектуальных решений, диктуемых этой средой). При этом гражданский министр (носитель политической воли) формирует свою команду из армейских управленцев, из кадровых профессионалов (носителей корпоративного опыта). В данном случае – координирует свою деятельность с Генеральным штабом.
В каком-то смысле мы переносим принцип гражданского управления профессионалами на всю политическую систему.
Государственная бюрократия эффективна, когда управляется извне. В противном случае она управляет не государством, а сама собой.
При этом ограничиваться исключительно разделением социальных лифтов и кадровых потоков невозможно. Необходим целый комплекс стратегий, одной из которых должна стать нормативная база конкурсной аттестации второго лифта (социальный менеджмент), ситуационное привлечение на экспертные и управленческие позиции специалистов независимо от их гражданства и законодательный запрет на ограничение менеджерского оклада.
Государственная служба должна быть дорогой и завидной, должна привлекать потенциальных специалистов достойным уровнем жизни – ровно таким, которого можно добиться в успешном частном бизнесе. Это должно быть честно признано всеми заинтересованными сторонами.
В списке преимуществ управленца не должно быть исключительно одного – права занятия политической должности. Власть все же привилегия несколько другого типа людей.
Мы рассматриваем эти идеи не как обязательный и единственный в своем роде комплекс решений форсированного «элитного строительства». Мы просто предлагаем конкретный проект для обсуждения, а не очередные беспредметные переживания на тему. В этом обсуждении не должно быть заведомо невозможных программ.
Задача, стоящая перед нами, требует идеальных решений. Это единственное, что можно принять за основу, остальное – обсуждаемо.
Версия для печати
Рейтинг: